Михаил Горюнов и Кирилл Поликарпов
PR
Серия интервью с бэк-офисом Admitad Projects. Главный вопрос — «Как прошел 2020 год?»
МГ: Сегодня на эту тему беседуют Михаил Горюнов и Кирилл Поликарпов.
Давай поговорим про 2020...

KП: Это очень тяжело сейчас — собрать это в кучу, это какие-то обрывки всего. Больше наперед выходят какие-то личные штуки, потому что — Минск, Беларусь и вот это вот все.
Если вернуться к работе, то это был интересный год. Интересный с точки зрения каких-то новых проб, каких-то творческих начинаний. Это запущенный нами подкаст, проба со своими медиа и вот это вот все.
Были определенные цели, KPI, а с подкастом и со своим медиа получился какой-то симбиоз творчества и именно каких-то показателей. Сложно сейчас что-то сформулировать...

Могу сказать, что когда начался локдаун и все начали переходить на удаленку, мне лично это все было очень легко — уже последние лет 5 работаю в каком-то смешанном режиме: удаленно / не удаленно.

Я работал из Минска с Москвой. И с изданиями забугорными, и не только с изданиями, и вообще проект был какой-то удаленный, мы делали с Европой и с Америкой, еще до того как начал работать в ADP. Поэтому благодаря опыту удаленки меня ни капельки не выбило из колеи.

Наблюдать за другими со стороны, которые "ойкали" и говорили, что это что-то новое... Для меня как бы ничего и не изменилось. Просто другие люди переехали в мое положение, в котором я был постоянно. Сказать, что это что-то сверхестественное — нет.

Конечно, сбились планы все — куда-то хотелось и поехать, и что-то сделать. Но один план не сбился. Если в прошлом году с 2019 на 20-й я планировал отмечать Новый год не у себя в стране, а за границей где-то, то сейчас я буду отмечать Новый год за границей. Но я это не планировал так! Это получилось спонтанно, из-за того что происходит в Минске.

МГ: Я тебя поддержу в этом плане. У нас специфика общения такая с нашими изданиями и вообще с людьми: она предполагает большое количество интернета и не предполагает нахождения обязательного в каком-то одном месте типа офиса.

Но я тебе могу сказать лично свои ощущения от локдауна и удаленки.
Я понял: то, что я называю себя интровертом — это во многом напускное. Хорошо быть интровертом, когда ты можешь в любой момент этим интровертом перестать быть.
А когда ты вынужден им быть уже в течение трех месяцев, потому что... не потому, что ты не можешь выйти, ты-то можешь выйти, но другие не хотят этого делать.

Все общение через интернет, через «Скайп», «Зум», что угодно, оно прикольно только в начале. Да, мы с друзьями и коллегами созванивались, было прикольно, типа: о, дружище, окей, мы так никогда не общались, давайте бары в «Зуме» проводить! И все прочее, и прочее. Сначала было прикольно, но у вас же в Минске не было такого, как у нас в Москве весной?

KП: Нет, жесткого локдауна не было, но мы в минском офисе его сами ввели.

МГ: Когда сами — это сами. У нас здесь март, апрель, май. К концу мая, честно, я уже вот эти стены вокруг себя ненавидел, просто потому что было уже невозможно не общаться с людьми.

И потом уже начался полный идиотизм, когда гуляния по графику ввели, через неделю отменили, потому что сами поняли, что это "край". Они сами не поняли, что придумали. Потом, естественно, нас выпустили с локдауна.

Понял, когда я говорю "я интроверт", — то это значит, что я не фанат долго личного общения. Но это не совсем соответствует действительному положению вещей у меня в голове.

А так конечно, с точки зрения работы, у меня прямо да, год был тоже такой поворотный, я к ADP вернулся спустя два года.


KП: Мы же с тобой застали работу в АDP. Я тебя застал.

МГ: Мы начинали, и в общем такой цикл прошел. Я так погрузился, за все начал браться, потому что я понял, к Аdmitad явно испытываю теплые чувства.

KП: В чем конкретно, можешь привести пример?

МГ: Конкретно в чем теплые чувства?

KП: Ну смотри, объясню, очень простое объяснение. Вот, например, что-то я делаю для человека, для компании, для заказчика в рамках, условно, оговоренного объема работ. Если приходит что-то еще, то в зависимости от того, как я отношусь к этому человеку-заказчику, я могу сказать: «Извини, это не в рамках». Это самый жесткий сценарий, когда я человека вообще не люблю.

А если он нормальный, но я отношусь к нему в формате «только бизнес, ничего личного», то могу сказать: «Да, я помогу тебе с этим вопросом, но ты понимаешь, что это скажется на итоговом чеке», и дальше уже все зависит от реакции.

Вот в случае с АDP у меня, если нужно сделать что-то сверх того, что я формально должен делать, — не вопрос, мне это не сложно. Просто потому что мне нравится.

Я понимаю, что это звучит как-то очень... но я стараюсь говорить искренне и говорю искренне, это может в тексте прозвучать не очень честно, но это точно честно я говорю. В этом заключается объяснение моих теплых чувств к Admitad. Это вот та самая экосистема, и ADP как неотъемлемая часть, естественно, входит в нее. Но это в первую очередь люди, которые составляют вот эту всю экосистему.

Потому что тут очень много из того, что делается неофициально, то, как осуществляется жизнь в FDP, и деловая, и не очень деловая — это очень точно соответствует моему внутреннему пониманию правильного.

Как люди относятся к тому, что они делают, как они относятся к друг к другу, как они выстраивают отношения... На мой взгляд, это вот так надо, так хорошо, так, в конце концов, будет успех.

Я, как обычно, ушел в витиеватое объяснение достаточно простого вопроса, но, наверное, это нужно проговорить. Такой дисклеймер, почему я что-то делаю так, а не иначе.

В этом, наверно, и есть суть, опять же, я говорю за себя.
У меня для себя в работе что важно? Первое — это люди. С кем ты делаешь дело, потому что любые проекты, любые свершения — это в первую очередь люди и команда, с которой ты это творишь.
Если нет вот этой химии и общих каких-то фундаментальных отношений к решению правильному, то у меня точно так же и здесь, и подбираются как-то все по одной, как это модно говорить «Майндсет», наверное.

МГ: О божественный «Майндсет», да-да!

KП: ADP — это не просто потому, что люди сошлись. У них общие цели, они разделяют фундаментальные какие-то вещи… нет, это «Майндсет» нынче.

МГ: Образ мышления. Как говорил мой декан, «образ мЫшления».

KП: И если говорить про 2020 год, он обнажил суть. Потому что люди проявляются в стрессовых ситуациях очень сильно. И когда случилась эта стрессовая ситуация, люди обнажились, но обнажились в хорошую сторону.
Я честно скажу, у меня был опыт работы давным-давно, в кино, и там люди в стрессовых ситуациях, к сожалению, проявлялись в худшую сторону.
И поэтому, кстати, я и ушел из кино, из этой индустрии. А здесь как-то, я не знаю, как это назвать, но это было приятное удивление — и личностное, и рабочее 2020 года. Вот это я бы прямо отметил, что все горит, стресс, но при этом все как-то хорошо.

МГ: Я, например, общался на днях с Кристиной, которая руководит Marketing House ADP. Она же тоже вернулась спустя какое-то время. Мне кажется, что еще уникальность структуры ADP — что правильные люди, как-то единожды попав внутрь и попав в этот круговорот, они рано или поздно каким-то образом возвращаются, если уходят. Может быть, это совпадение у меня у Кристины., но это достаточно показательно. Насколько я понимаю, это не уникальный случай в истории компании.

KП: Ну да, было бы интересно провести статистику. Я не говорю, что я попробую уйти в 2021-й, чтобы потом вернуться…

МГ: Такой социальный эксперимент...

KП: Ребята, я ухожу, но это просто, чтобы проверить.

МГ: HR-эксперимент.

KП: В плане личного… честно, я, наверное, кивну в твою сторону, потому что мы с тобой все время постоянно находились на контакте, и когда у вас начались события... Я реагировал на твою реакцию и понимал — то, что происходит здесь у нас, оно вообще не идет ни в какое сравнение с тем, что там творится в Минске. Знаешь, когда это где-то там и ты не общаешься с людьми, которые в этом напрямую, — это как-то по-другому. Но когда человек, который это переживает, он на связи находится постоянно, и ты чувствуешь даже через интернет его эмоции... Это тот самый случай, когда события у тебя кажутся какими-то несоразмерными.

Так что, наверное, события у вас, точно стали самыми знаковыми в 2020 году, потому что мы с тобой это уже приватно обсуждали, я не буду сейчас это выносить это в публичное пространство. Но ты понимаешь, почему мы и такие люди, как я, очень пристально смотрим за тем, как это у вас все развивалось.

Это тема отдельная, наверное...

Это абсолютно верно, я просто объясняю, почему я в твою сторону в этом плане кивнул. А все остальное, да, действительно, уже просто банально говорить про пандемические истории

Тут больше про призму себя, что ты вынес 2020 год, и всего остального.

МГ: Ну да. Давай о 21-м поговорим.

KП: Давай. Амбиграмма 21-го года не очень эстетично звучит.

МГ: Кто?

KП: Не видел картинку, типа 20-й год SO-SO, а 21-й год — SO-SI

МГ: Это вот то самое отражение, называется амбиграмма.

KП: Да-да, если я правильно помню.

МГ: Как раз с Серегой Пушкиным сегодня обсуждали оформление текстов, нужно будет ее вставить. Идеально ложится.

KП: На самом деле, давай с рабочего начнем, я прямо жду какого-то минимального расширения нашей команды небольшой, нашего дуэта. Понятно, что у нас есть помощники, но прямо вчера разговаривал с Кристиной, и она как раз рассказывала про своих новых сотрудников, как они пришли, как они стали помогать, вот поэтому я жду, когда у нас тоже кто-то появится.

Потому что, в принципе, задачи понятны, те вещи, которые мы начали делать в 21-м с проектами, которые показали, что получают отклик — все это нужно расширять. То самое масштабирование, про которое все говорят: и разработка, и продакшн, и маркетинг. Это то, что я ожидаю. Про личное не буду ничего говорить, тут,блин, напланируешь...
Сейчас тяжело планировать. Что касается работы на 21-й год, это да, согласен. Хочется развивать то, по чему к концу 20-го года есть определенные выводы. Какие направления нужно подрезать, какие развивать и какие масштабировать, нужно расширять команду.
Такой разрыв, он тоже не очень сказывается на результатах. Физически уже не успеваешь все. И качество хромает, а хотелось бы делать больше и чтобы в качестве не падало. Понятно, что это абстрактное слово — «качество», но, наверное, вложил в смысле какие-то вещи: скорость, результативность.

Поэтому хочется расширения. Просто потому что сам уже не успеваешь и помощники не помогают удаленные. Надо как-то это строить и систематизировать, масштабировать, фокусировать на тех штуках, которые показали себя в 2020-м как рабочие.

На 21-й год про личное не могу вообще ничего пока сказать. Единственное — понимаю, что у меня будет суперповорот в жизни, могу точно сказать. Не знаю какой.

МГ: В 21-м году?

KП: Да. Смотри, я сейчас в Киеве сижу, переехал. И я не знаю, вернусь ли я в Беларусь или останусь здесь. Если возвращаться в Беларусь, то там, видимо, будет что-то происходить, и это тоже повлияет очень сильно на мою жизнь. И если я останусь, соответственно, в Киеве, тут, конечно, великий масштабный переезд.

Я очень прикалываюсь сам над собой, от того, что я думал в спокойные времена 2019 года, как бы было интересно поехать в другую страну пожить там и поработать. На! Получи и распишись! Поехал, да, как бы быстро, не то, что распланировал и с этой мыслью полгода ходил, зрел. Как бы собрался, и пожалуйста. Особенный опыт.

МГ: Согласен, это опыт прямо такой не каждодневный. А вот этот поворот... Ты понимаешь, что он в любом случае будет, но тебе пока очертания этого поворота не ясны, я так понимаю?

KП: Да, я понимаю, что в любом случае будет, потому что я в любом случае нахожусь в такой ситуации, что планировать тяжело даже на 2–3 недели вперед.

Вдруг я вернусь в Минск, а вдруг не вернусь, тогда у меня другие шаги и определенный набор действий, которые тоже долго, дорого и сложно. Как-то так.

МГ: Ты сказал, что в 19-м году ты как-то думал в эту сторону? Тебе самому чего больше хочется — вернуться в Минск, если мы предположим, что там все будет хорошо? Определенный набор событий произойдет, который позволит тебе вернуться. безопасно жить и хорошо себя чувствовать? Или все-таки куда-то ехать дальше из Киева — тебе самому чего больше хотелось бы?

KП: Сложный вопрос, когда ты уже попал в данную ситуацию, я же говорил, что я в спокойном 19-м году жил и анализировал положение в том же Минске, то казалось, что наш Минск — какая-то маленькая деревня. Не такие перспективы, как где-то там... Но когда произошла движуха 20-го года, то, ты знаешь, как-то прикипел к Минску и ко всему, и уже не так на это смотришь. Наверное, надо разделять.

Обрисуем так. Ситуация такова в Минске относительно работы: перспектив развития меньше. Это объективный факт, потому что Минск маленький. Набор работ — он меньше, нежели в Москве или Киев. Но для жизни и для семьи этот город и страна прекрасны. Поэтому тут очень сложно однозначно ответить.

МГ: Я понимаю, что сейчас планировать что-либо невозможно, поэтому давай просто надеяться, что 21-й год в этом плане будет приятнее, чем 20-й.

KП: Очень надеемся.

МГ: Надежда — это все, что у нас есть.

KП: Вера, просто ты веришь и делаешь какие-то шаги.

МГ: Согласен.